Игорь Калетник: У нас во фракции есть достаточно специалистов, которые могут занять любую должность

Председатель парламентского комитета по вопросам борьбы с организованной преступностью и коррупцией коммунист Игорь Калетник долгое время работал в таможенных органах и является автором ряда законопроектов, призванных предоставить таможне право самостоятельно расследовать дела о контрабанде. «Главком» поинтересовался у народного депутата, не боится ли он таким образом увеличить возможности для злоупотреблений самой таможни, а также спросил, не станет создание Национального антикоррупционного комитета во руководством Президента очередной попыткой победить коррупцию, ее возглавив. Но начался разговор с обстоятельств задержания бывшего коллеги Игоря Калетника – Виктора Лозинского.

Если по делу Лозинского кто-то другой возьмет вину на себя …

Насколько открытыми, по вашему мнению, будет процесс по делу Виктора Лозинского и какой прецедент он создаст?

Вы знаете, что Лозинский был членом нашего Комитета по вопросам борьбы с оргпреступностью и коррупцией. Все, что произошло, всколыхнуло народных депутатов.

Я не верю в то, что Лозинский был задержан в результате широкомасштабной спецоперации правоохранительных органов. Он пришел сам. Здесь возникают два аспекта. Первый: скорее всего у него как у бывшего адвоката, бывшего милиционера, человека, который имела колоссальные связи в руководстве Верховного суда и хозяйственных судов, были четкие договоренности с соответствующими юристами, а возможно и судьями, о том, что в отношении него будет избрана такая мера пресечения как подписка о невыезде. Это дало бы ему возможность, находясь в легальном поле, отстаивать свои интересы, свободно передвигаться и общаться с нужными в этом деле людьми. Поэтому положительным моментом является то, что все же наши правоохранительные органы проявили принципиальность и заставили суд принять решение, которое обусловлено законом, а не «внутренним убеждением» судьи.

Второй аспект: политический расклад в Украине стал понятен. Степень тяжести преступления, по которому Лозинский проходит как обвиняемый – мы не говорим, что он виновен в нем, ибо это может определить только суд, – определяет срок привлечения к ответственности. И этот срок такой, что Лозинский мог бы находиться в международном розыске еще 50 лет. Наверное, и те полгода, прошедшие ему было очень сложно скрываться, смотреть телевизор в четырех стенах, даже если это были стены лучшего дома, сделанного из золота. Для человека, который привык жить в хорошем достатке, которая имеет семью, которая привыкла быть публичной, которая любит общение, наверное, это было очень-очень сложно. Поэтому поступок Лозинского вполне прогнозируемый.

Но теперь он также в четырех стенах, только небо в клеточку.

Да, но теперь близка развязка. Одна развязка будет, если правоохранительные органы проявят принципиальность и будут расследовать уголовное дело, как положено по Уголовно-процессуальным кодексом. Даже если он будет осужден, то все равно не на всю жизнь.

Если же правоохранительные органы не смогут доказать его вину: или недостатка доказательств, или будет иметь место «глубокое внутреннее убеждение» нашего суда, подкрепленное соответствующими «аргументами», то в этом наказание может и не быть.

Мы знаем, что есть несколько подозреваемых по делу. Нескольким людям уже предъявили обвинение. Кто-то может взять всю вину на себя и сказать: «Это все я сделал. Это я стрелял. Другие к этому никакого отношения не имеют. Да, они свидетели, да, они все видели». В таком случае они будут нести ответственность за то, что скрыли совершения преступления. Но наказание за это будет на полтора года, да и то условно.

Дело Лозинского приобрело большой политический резонанс, всколыхнуло украинское общество. Поэтому очень важно, чтобы было объективное расследование. Я считаю, что такое расследование возможно. С избранием нового Президента должен быть положен конец тому бардаку, который творился в нашей стране. И я хотел бы верить, что дело Лозинского будет доведено до завершения и справедливого приговора суда.

Дорогая одежда, украшения и часы завозят как товары народного потребления

Вы внесли в Верховную Раду два законопроекта – о предоставлении таможенным органам права осуществлять оперативно-розыскную деятельность и права досудебного следствия по делам о контрабанде. С одной стороны, это действительно должна способствовать раскрытию таких преступлений. С другой стороны, согласитесь, сам закон закладывает более широкие возможности для коррупции в пределах самой таможни. Как этого избежать? Ситуации, когда сами обнаруживаем, сами расследуем, а может быть, что сами скрываем.

Необходимость внесения этих законопроектов обусловлена несколькими факторами. Во-первых, на постсоветском пространстве и на всем европейском пространстве Украина осталась единственной страной, в которой таможенные органы не имеют права на оперативно-розыскную деятельность и досудебное следствие. Вы же не верите, что все они придумали нечто причудливое, мы единственные стоим на правильных позициях. Например, немецкая уголовная таможня имеет большие полномочия, чем даже некоторые полицейские подразделения.

Во-вторых, для чего сегодня таможенным органам право на ОРД? Сегодня масса товаров завозится в Украину таким образом, что таможня их просто не может проконтролировать. Сколько у нас категорий лиц, которые вообще не подлежат контролю на таможенной границе? Те же народные депутаты, члены их семей, которые следуют вместе с ними, те же дипломатические работники всех уровней и члены их семей… Я уже не говорю о председателе правительства, Верховной Рады, о Президенте.

Что член семьи народного депутата может в двух сумках пронести через границу такого, что составляло бы национальную угрозу экономической безопасности нашего государства? Подумайте, сколько в одну сумку можно набить ювелирных украшений. Одно ювелирное украшение от мастера, имеющегоимя, бренд, может стоить и не сто, двести или триста тысяч долларов, а гораздо больше. То же и с часами. Давайте зайдем в магазины, например, Chopard, Vacheron Constantin, Breguet. Также есть бутики одежды, где один платье стоит 30 тыс. грн и больше. Впрочем, эту одежду различных известных фирм завозят как контрафакт или товары народного потребления.

Если бы у нас были на это полномочия, мы могли бы зайти в любой из брендовых киевских магазинов. Взять там, например, любые часы. На них есть номер. Заходим в интернет, проверяем номер и видим, в каком месте, какой мастер и когда изготовил эти часы. А потом говорим: «Покажите, пожалуйста, документ на ввоз этой вещи в Украину». Это должна быть погрузочно-таможенная декларация с соответствующей уплатой налогов. А нам вместо этого будут показывать внутренний товарно-сопроводительный документ, что они якобы приобрели эти часы еще в какой-то украинской фирмы. А та фирма – у другой украинской фирмы. И когда мы дойдем до конечной точки, окажется, что того «первого звена» уже не существует.

Мы не собираемся забирать у СБУ право на выявление и расследование преступлений, квалифицированных по ст. 201 и 305 Уголовного кодекса Украины ( «Контрабанда» и «Контрабанда наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов или прекурсоров» – Ред.) Мы предполагаем альтернативную подследовательность. Обнаружила преступление таможня – она проводит дознание, возбуждает уголовное дело, доводит ее до логического завершения в суде. Обнаружила СБУ – значит, расследует СБУ. Выяснила Служба безопасности, что таможенник обнаружил преступление и не совершил предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом действия – возбуждают уголовное дело в отношении должностного лица таможенного органа.

Ну и прокуратура, по-прежнему будет осуществлять надзор за соблюдением законов …

Так, если следователь таможенных органов допустит каких-либо неправомерное действие, то прокуратура это увидит ровно через три минуты.

Я думаю, будет здоровая конкуренция органов.

Для того, чтобы СБУ обнаружила контрабанду, ей надо набрать агентуру среди таможенников, среди грузчиков. Так таможенники сами будут это делать, потому что они на границе непосредственно работают, при этом не забирая права на выявление таких преступлений и расследованию дел в Службы безопасности.

Другое дело, что у нас сегодня, например, милиция очень хочет, чтобы ей предоставили право расследовать служебные преступления. А прокуратура говорит: «нет, это только мы будем расследовать». Поэтому здесь заинтересованность каждого из органов: «это наша корова, и только мы ее доим».

Вы говорили о потенциальных контрабандистах – народных депутатов. Но ведь можно сказать, что как сейчас СБУ не расследовала, что они ввозят, так и таможня не будет, простите, совать нос в их чемоданы.

Понимаете, для того, чтобы Служба безопасности начала какие-то действия непосредственно в пунктах пропуска, ее сотрудникам нужно там находиться, надо иметь на то основания, надо согласовать свои действия с теми же таможенниками. Таможенник, который непосредственно осуществляет контроль, не имея соответствующих полномочий, не сможет провести осмотр. Но если он в процессе гласных и негласных мер будет иметь информацию, что такой-то гражданин является связующим звеном с такими-то лицами, которые передают под реализацию такие-то товары, то можно начать эту цепь раскручивать с конца, а не с начала . Начнем из магазинов. Для того, чтобы это делала СБУ, таможня должна иметь достаточные данные, о которых проинформировать СБУ, СБУ должна заинтересовать этим вопросом … Я думаю, предложенная нами система лучше.

Для того, чтобы кого-то запугать, есть много инструментов, кроме Национального антикоррупционного комитета

Ваш коллега по фракции господин Царьков в интервью «Главком» заявил, что Партии регионов следовало бы предложить коммунистам какую-то из руководящих должностей в силовых структурах: то должность главы СБУ, то Генпрокурора. Ваша фракция действительно претендует на эти кресла?

Во фракции такими вопросами как формирование состава правительства или правоохранительных органов должна прежде всего заниматься его руководство. Я думаю, у нас во фракции есть достаточно специалистов, которые могут занять любую должность в государстве. У нас есть готовые министры образования и науки, здравоохранения. У нас достаточно людей, имеющих юридическое образование. Мы не идем по тому принципу, по которому шли социалисты – они без разбора занимали любую должность, независимо от своего профиля и образования. Мы же предполагаем не только пребывания в должности, но и результативность деятельности, и ответственность перед народом.

Занять пост министра внутренних дел, председателя СБУ или какого-либо другого правоохранительного органа – это огромная ответственность, особенно в нынешних условиях, когда Президент заявил о борьбе с коррупцией как один из своих главных программных принципов. Вы видите, что на второй день после инаугурации был издан указ о создании Национального антикоррупционного комитета. Этот орган, скорее всего, имеет за прототип то координационный комитет при Президенте, который существовал до 2005 года, а затем был ликвидирован Виктором Ющенко.

Из указа видно, что основной функцией этого комитета как совещательного органа будет подготовка законодательных инициатив, которые затем позволят создать независимый правоохранительный орган – и Виктор Янукович об этом говорил еще до своей инаугурации, – который будет заниматься борьбой с коррупцией в высших эшелонах.

Вам поступало предложение возглавить таможню?

Пока нет.

Ждете?

Нет, не жду. Меня абсолютно устраивает та должность, на которой я сегодня нахожусь. Я думаю, что председатель Комитета Верховной Рады по борьбе с организованной преступностью и коррупцией, – это не меньше должность, чем должность председателя Государственной таможенной службы. Если я от студенческой скамьи проработал в таможне и прошел путь от инспектора до руководителя департамента, то это еще не значит, что теперь меня надо сразу связывать с такими кадровыми расписаниями.

Пока таких предложений не поступало. Еще нет от кого им поступать, нет коалиции. Как будет – будем общаться.

Вы не видите угрозы, Национальный антикоррупционный комитет превратится в инструмент политического давления и запугивания?

Я не думаю, что для того, чтобы кого-то запугивать, Президент Украины должен стать председателем этого комитета. То, что лично Виктор Янукович возглавил Национальный антикоррупционный комитет, дает мне все основания для уверенности, что структура выполнит функции, возложенные на нее в соответствии с указом.

Для того, чтобы кого-то запугать, есть очень много других инструментов. Если бы это хотели делать, нашли бы достаточно возможностей. И МВД, и СБУ, и Генпрокуратура, и налоговая, которая может войти, куда хочешь – нет таких дверей и такого подвала, к которому они не имели бы доступа. Под налоговое правонарушение, если не уголовное, то административное, сегодня можно подвести практически каждого предпринимателя.

Мы сейчас на пороге вступления в действие нового антикоррупционного законодательства с 1 апреля …

Если Совет быстро не определится с изменениями, получит «подарок» – антикоррупционный пакет в нынешней редакции

А это законодательство, уже отсрочено с 1 января до 1 апреля, таки вступит в силу?

В среду мы провели соответствующее заседание комитета, посвященное необходимые коррективы в этот пакет законов, а перед ним – большой круглый стол. Мы впервые пригласили даже простых граждан, директоров школ, врачей – всех, кто обратился, и все они имели возможность высказаться. Нам писал директор школы: «Объясните, как мне действовать, потому что я и моя жена работаем в одной школе, не будем мы субъектами коррупционного правонарушения?”

Мы постарались все замечания относительно пакета антикоррупционных законов, которые звучали в зале, учесть в законопроекте, что его комитетом рекомендовано как такой, который может быть принят за основу. Если этот законопроект будет принят Верховной Радой, будет, в частности, сняты проблему работы близких лиц в одном органе. Мы специально, чтобы не было двойной трактовки, в самом законе определили это как примечание. Там написано, что следует понимать под непосредственным подчинением: нельзя работать родственникам в одном учреждении, если один занимает руководящую должность, которая непосредственно влияет на деятельность другого. Это поощрение, взыскание, продвижение по службе, премии и т.д. Если такого подчинения нет, пусть работают, никаких проблем.

Так же будет снят проблему совместителей. Мы инициируем, чтобы Кабинет министров определил порядок работы тех государственных служащих, которые хотят и на госслужбе быть, и лекции читать. Пожалуйста, читайте! Мы дали примечание, которой объясняем, что такое внерабочее время. Это не ночь и не выходные дни. Это рабочий день. Есть личности, которые хотят читать лекции – например, как судьи Верховного суда, в университетах получают гораздо большую заработную плату, чем в суде, а потом дело вместо двух месяцев рассматривается пять. Ибо судьи говорят: «Мы так загружены, что ничего не успеваем». Итак, вы должны определиться. Если вы идете лекции читать, пожалуйста, напишите заявление на руководителя суда, что вы за этот день не получаете заработную плату, официально считаетесь не на рабочем месте, а читаете лекции. Должностное лицо, государственный служащий не может сидеть на двух стульях одновременно и везде получать зарплату. Я уверен, что только процентов 10% после этого продолжат лекторскую практику.

С каким замечанием до нового антикоррупционного законодательства мы не согласились – и это принципиальная позиция: не могут правоохранительные и государственные органы финансироваться из благотворительных фондов. Потому что это завуалированная форма получения взяток.

Мы предлагаем исключить физических лиц – предпринимателей из числа субъектов коррупционного правонарушения.

Было противоречивый вопрос относительно членов избирательных комиссий. На заседании комитета мы компромисса не нашли, поэтому, я думаю, определяться будет зал Верховной Рады.

Мы готовы к парламентского рассмотрения корректив антикоррупционного законодательства хоть завтра. Но это уже Верховная Рада определится, когда и как их рассматривать. Однако если этого не будет сделано в течение недели, – все получат «подарок» в виде того антикоррупционного пакета, который был отсроченной.

Новой отсрочки не будет?

Наш комитет не вносил ни одного предложения о повторном отсрочке вступления антикоррупционного законодательства в действие. Это было бы элементарным оттягивание времени. Внести такое предложение может любой субъект законодательной инициативы, но пока таких инициатив в Верховной Раде нет.

Как быть с противоречивыми моментами относительно ответственности за коррупцию юридических лиц. Ведь можно предположить ситуацию, когда, например, директор горводоканала попадется на взяточничестве, а затем под угрозой окажется деятельность всего предприятия …

Нет, это мы уже утрирую и говорим о рейдерский захват. Руководитель специально инициируем, чтобы против него составили протокол, а затем судья примет решение о конфискации завода … Но я вам хочу сказать, что это может быть только при том бардаке, который был доныне.

Однажды я встречался с руководителем таможенной службы Беларуси. Рассказал ему, какая у нас статистика рассмотрения в судах дел, выявленных таможенными органами. Если предмет правонарушения стоит до тысячи гривен, суды в 99% принимают решение в пользу государства. Если от тысячи до 10 тыс. – в 90% случаев конфискуют, в 10% – отдают субъекту правонарушения. В зависимости от района, где судья беднее и согласен на меньшую «благодарность». Если от 10 до 100 тыс., то уже 50 на 50 решаются дела. Если от 100 тыс. до миллиона – 70 на 30 в пользу нарушителя. Все, что выше миллиона, в 90% случаев возвращают обратно субъекту правонарушения. Чем больше предмет договоренностей … Судья говорит: «У тебя конфискуют на пять миллионов, но у тебя есть вариант – два миллиона отдать и три миллиона забрать себе обратно».

Начальник белорусской таможни мне тогда сказал, что у них вообще такой проблемы нет. У них судья всегда принимает решение в пользу государства. Возможно, это «перегиб» по-белорусски. Но в нашем государстве просто все до полной абракадабры и безответственности.

В Раде зарегистрирован законопроект регионала Владимира Сивковича относительно реструктуризации правоохранительных органов. Это пока такой пробный камень или за нового Президента стоит ожидать какой перестройки силовых структур?

Еще зарегистрирован законопроект Рябеки, Калетника, других о создании Национального антикоррупционного бюро как отдельного правоохранительного органа, который будет бороться с коррупцией в высших эшелонах власти.

Должна быть единая общегосударственная концепция реформирования правоохранительных органов, не выполнена еще с 1996 года. Мы знаем, что должны быть изменения и относительно функций прокуратуры, и в отношении других. Так у нас эти вопросы по сей зависли в переходных положениях Конституции.

Я думаю, что все эти законодательные инициативы могут быть использованы как какой-нибудь маленький винтик в общегосударственную программу, которую я уверен, подаст Президент Украины.

Главком

(Еще не оценили)

 Загрузка ...

Оставить комментарий или два