Виталий Козловский: Хочется обнимать кого-то, дарить свое тепло и любовь, а не всегда так получается

0
218

— Виталий, вы танцевали в проектах «1+1», теперь поете…  — В таких проектах мы открываемся – артисты, я имею в виду. В свое время для меня «Танцы со звездами» дали мне некий статус артиста высокого ранга. Я  очень и очень благодарен «Танцам… » за то, что они были, потому что был очень знаковый проект и остался таковым.

— Ну, если так подумать, это проект, который открыл новую веху на нашем телевидении.

— Да он был первым таким! Его всего ждали, его все смотрели, вся страна смотрела: «Кто же победит? какая пара вылетит следующей? какие костюмы на них будут? как они будут худеть, какие там будут танцы, какие будут образы»? ! Это было нечто, и я знаю, что очень многие люди – например, мы сейчас общаемся с Сашей Рыбаком и он просматривал какие-то  мои выступления — вообще артисты из других стран и продюсеры они очень нахваливали именно украинский проект! Потому что даже  российский проект был слабым по сравнению с нашим – в плане того, какие были постановки. Очень много шоу.   Мы, конечно, тогда очень сильно уставали, очень сложно было, потому что целыми днями шла подготовка, репетиции. Помимо этого у тебя же еще есть своя работа и личная жизнь какая-то… Но когда ты делаешь успехи в работе, личная жизнь почему-то переходит на второй план, начинает катиться ко всем чертям. И это жалко, потому что именно в этот момент тебе необходима поддержка, необходим человек, который будет тебя просто согревать своим взглядом, словами, любовью. А не каждый может это терпеть, это правда. Поэтому артистам не получается быть моногамными, жизнь почему-то у всех полигамная — все мы то сходимся, то расходимся, то находим кого-то другого. Селяви – приходится всегда чем-то в жизни жертвовать. Но я считаю, ради искренней любви никогда не надо жертвовать. Меня спрашивают: Вы бы ради любви готовы были бы покинуть сцену? Я говорю: если человек, который меня любит, меня уважает, значит, он должен точно знать, что я свою жизнь разделяю со сценой, я живу этим, это моя жизнь, это мой воздух, это мое вдохновение.

— Вряд ли любимому человеку нужны будут от вас жертвы…

— Вот-вот, он никогда не должен это требовать. Но, все-таки всегда можно найти какое-то решение. Если, допустим, в отношениях каждый стремиться дополнить другого человека, и помогает как-то реализоваться, помогает морально другому человеку – тогда может все получиться, тогда все может быть хорошо.

  — Как у вас сейчас с личной жизнью?

— Плохой поворот.

— То есть вы — свободны?

— Да. К сожалению. Потому что, приходя поздно домой, иногда ощущаю усталость, моральную нагрузку, много информации в голове, много людей – и злых, и хороших. Все, все мелькают перед глазами, кто-то что-то говорит, кто-то молчит — приходишь домой и хочется просто чтобы тебя дома кто-то ждал. Хочется рядом лежать, обнимать кого-то, дарить свое тепло и любовь, а не всегда так получается. Потому, знаете, многие на самом деле могут завидовать, но не представляют на самом деле насколько это сложная жизнь. То есть, я жертвую ради этой сценической жизни практически всем – начиная со здоровья и заканчивая личной жизнью.

— Но, с другой стороны, какие ваши годы?

— Я понимаю, что мне нужно строить фундамент, себя выстраивать, как мужчину, как отца в будущем.   Мне необходим дом, еще какие-то материальные блага, для того чтобы потом я смог поделиться со любимым человеком и душевно и морально и материально. Это сложный вопрос… Я сейчас переживаю не лучший период в своей жизни. Но мне снова помогает моя работа. Работа, как видите, она меня и убивает, и помогает. Я хочу, чтобы в этом проекте «Зірка+Зірка» наша пара запомнилась  — Как вам работается с Даной?

—  С самого начала переживал на счет вокальных моментов. Скованности у нее нет —  все-таки человек работает в журналистике, ведет программу, к камерам привыкла, к людям тоже. Но, с другой стороны, когда ты выходишь к людям уже не говорить, а петь – это совершенно другое амплуа, совершенно другие эмоции.

— Вот видите, у вас с вашей напарницей много общего. Вы — тоже журналист.

Да. Кроме того, она тоже сейчас одна… Два Федориных горя — это про нас. Два Федориных горя встретились…